Норвегия. Русские жены викингов

Враг и муж — где-то рядом

Мне было лет семь или восемь. Мы с родителями поехали за грибами. Тогда еще мы жили в Мурманске — портовом городе, в котором всегда было много иностранцев — в основном из соседней Скандинавии. Увлекшись поиском подберезовиков и лисичек, я напрочь забыл о том, что грибники в моем возрасте еще должны держаться своих родителей и не пропадать надолго из поля их зрения. В общем, напуганная моим исчезновением мама машинально выпалила запомнившуюся мне до сих пор странную фразу: «Не смей ходить за те сопки! Там Норвегия. А это — НАТО». Несмотря на то, что из города мы тогда уехали на приличное расстояние в сторону той самой Норвегии, пафос фразы был, конечно же, сильно преувеличен. Но все равно на меня, типичного советского ребенка, выросшего в советском городе-герое, это произвело должное впечатление. С того момента я постоянно помнил о том, что «враг где-то рядом».

Позже, когда я заканчивал школу, когда СССР уже не стало, а Норвегия превратилась из потенциального врага во влекущую и очень ухоженную соседскую провинцию, имидж страны викингов в моем родном городе претерпел значительные изменения. В одночасье из «натовской военщины» норвежские мужчины превратились в олицетворение тихого семейного счастья «с видом на море» практически для всех мурманских незамужних красавиц. В особенности для тех, кто так и не смог найти себя в этой жизни, окончив школу с углубленным изучением какого-нибудь иностранного языка. В Мурманске даже стали говорить, что если девушка не смогла ни в институт поступить, ни вовремя замуж выйти, то прямая ей дорога либо к «Арктике» (центральной гостинице города), либо в Норвегии мужа искать.

Сегодня незамужние девушки из России особенно популярны среди норвежских викингов. И речь не только о провинциальном Мурманске, в котором, впрочем, живет столько же человек, сколько в Осло, но и о Москве с Питером тоже.

А кто у нас муж?

Как случилось, что именно в Норвегии оказалось такое большое количество «русских жен», вполне понятно. Ведь что бы нам ни говорили лет 20 назад о ее натовской принадлежности, «страна Северного пути» всегда производила впечатление медлительного, зато декриминализированного соседа. Она и сейчас выглядит как идеальное место для того, чтобы провести там старость, ни о чем не заботясь. Даже после появления не то что в Осло, но и в самых доселе тишайших городках типа Киркенеса магазинных вывесок исключительно на русском языке: «Внимание! При попытке воровства немедленно вызываем полицию». И есть с чего. В том же Мурманске сегодня есть фирмы, торгующие исключительно крадеными норвежскими вещами. Более того, для вас на заказ могут украсть буквально любой «товар» из Норвегии и доставить куда скажете. Кроме того, Норвегия — это очень близко. И, наконец, на сегодняшний день Норвегия занимает первое место в Европе по уровню жизни населения. Именно это и заставляет самих норвежцев «делиться» своим благополучием, приглашая в страну беженцев чуть ли не со всего света.

Объяснить этот феномен можно, наверное, тем, что норвежцы, как и любая другая маленькая по численности нация, в общем-то, очень не любит иностранцев, но при этом стараются избавиться от такого «нехорошего комплекса». Особенно активно на приглашение откликнулись пакистанцы. Но они (чего, кажется, не ожидали в норвежском парламенте), приезжая в страну, не ассимилируются в ее культуре и социуме, а живут обособленно, создавая свои монокультурные семьи и быт в самом центре норвежской столицы. Русские женщины, привезенные в Норвегию не беженками, а женами, наоборот, друг с другом общаются мало (как, впрочем, и все русские за рубежом), но к «вливанию» в чужую культуру готовы всегда.

К сожалению, далеко не каждая из них готова к тому, что жизнь в норвежской провинции бывает не скучной, а очень скучной. Особенно в северных районах, даже к коренным жителям которых у южан из Осло всегда было нескрываемое пренебрежение. Похожее на отношение москвичей к урюпинцам. Ведь далеко не каждая из русских женщин до поездки в Норвегию представляет себе семейную жизнь в самой развитой стране Европы в виде одинокого деревянного домика на таком отшибе, что до ближайшего магазина — километров 30. А то вообще случается поселиться на острове, с которого кроме как на катере, который водит только муж, когда он бывает в хорошем расположении духа, до Большой земли никак не доберешься. Для полноты интернациональной «семейной идиллии» следует добавить еще мужа-дровосека (есть такая современная профессия в стране Пер Гюнта), который зачастую даже не хочет тратиться на русско-норвежский словарь для жены, считая, что для работы по дому знание языка необязательно. Если же супруга захочет пригласить кого-нибудь в гости и накормить их русскими пирогами, то это будет воспринято как расточительство и покушение на семейный бюджет. Ну а о том, чтобы «занять денег у подруги до зарплаты мужа», и речи быть не может, в Норвегии это не принято, на следующий же день вся округа будет знать, что такая-то сшибает деньги у знакомых. Для жен, попавших в подобные ситуации, в разных городках Норвегии даже создаются специальные организации помощи русским женщинам. Но, опять же, как туда добраться, если не отпустил муж?

Всегда, конечно, есть исключения из правил. Например, сразу две моих одноклассницы из Мурманска сегодня нашли свое нормальное семейное счастье в Осло «со словарями и приглашениями своих друзей в гости».